Мари-Клэр села. Она чувствовала, что генерал даст фору Гельмуту Шмидту, да и ей тоже. Не успев придумать следующий вопрос, она ждала, что генерал оставит дверь открытой для быстрого вопроса-экспромта, но оказалось, что он плотно закрыл все двери прямо у нее перед носом. Последовала долгая неловкая пауза, и ей стало легче, когда генерал заговорил сам.

— Мой генерал надеется, что сеньор Мартинес всячески вам содействует.

— Сеньор Мартинес очень любезно предоставил мне свой автомобиль, но шофер говорит только по-испански, поэтому мне с ним трудно.

Двое мужчин некоторое время что-то обсуждали. Генерал скинул шлепанец и почесал левую пятку.

— Мой генерал говорит, что вы можете отпустить и машину, и шофера. Он поручил заботу о вас мне. Меня зовут сержант Гурдиан. Я должен возить вас, куда вы захотите.

— Сеньор Мартинес попросил меня в письме наметить программу, чтобы он ее утвердил.

Генерал с сержантом снова посовещались.

— Мой генерал говорит, что вам лучше обойтись без программы. Программы убивают.

За ней наблюдали усталые и задумчивые глаза с выражением, которое она восприняла как любопытство — такой взгляд бывает у шахматиста, знающего, что его необычный ход сбил с толку противника.

— Мой генерал говорит, что даже политические программы убивают. Вашему редактору следует это знать.

— Сеньор Мартинес считал, что мне следует посетить...

— Мой генерал говорит, что вам всегда следует делать прямо противоположное тому, что советует сеньор Мартинес.

— Но мне сказали, что он главный советник генерала.

Сержант пожал плечами и тоже улыбнулся.

— Мой генерал говорит, что это его обязанность — слушать своих советников, но никак не ваша.