— Как я уже говорил, мы склонны сомневаться в его социализме. Могу я предложить вам немного сыра?

«Вам придется писать генералу некролог» — фраза, сказанная две недели назад модным левым редактором, изучающим ресторанное меню, сразу же вспомнилась Мари-Клэр, когда она встретилась взглядом с усталыми и обреченными глазами генерала. Она всегда знала, что преждевременная смерть — это обычный конец всех генералов в Латинской Америке. Альтернативой, конечно, мог бы быть Майами, но она не могла представить себе сидящего перед ней человека в Майами, где ему пришлось бы жить вместе с экс-президентом мятежной республики, женой экс-президента, а также шурином и кузеном. Здесь Майами называли, она уже знала об этом, «Долиной свергнутых».

Генерал предстал перед ней в пижаме и домашних шлепанцах Его волосы были по-мальчишески взъерошены, но ни у одного мальчишки вы не найдете глаз с таким грузом будущего. Генерал заговорил с ней по-испански, а сержант перевел его слова на правильный, хотя и довольно топорный английский:

— Генерал говорит, что вас рады видеть в республике. Он не знает газету, для которой вы пишете, но сеньор Мартинес сообщил ему, что она широко известна во Франции своими либеральными взглядами.

Мари-Клэр частенько прибегала к провокации. Гельмут Шмидт ответил на ее первые же вопросы со злостью и гордостью, сразу же выдав себя безжалостной пленке, но сейчас пленка осталась в магнитофоне.

— Нет, не либеральными, — сказала она. — Левыми. Правильно ли будет сказать, что генерала критикуют за то, что он очень неохотно движется к социализму?

Она внимательно следила за тем, как переводит сержант, пытаясь угадать смысл слов, имеющих, как ей представлялось, латинские корни, и тот поймал ее взгляд с таким веселым выражением, как будто вопрос его позабавил и даже, пожалуй, вызвал одобрение.

— Мой генерал говорит, что идет туда, куда велит народ.

— А может, это американцы велят?

— Мой генерал говорит, что он, естественно, должен принимать во внимание и американцев, такова политика всех маленьких государств, но он не обязан перенимать их взгляды. Он думает, что вы, наверное, устали стоять, так что сядьте поудобнее в кресло.